?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: происшествия

Умер замечательный писатель-фантаст Рэй Брэдбери. Мудрый человек с яркой фантазией и непростым характером. Он написал много хороших, хотя и не всегда весёлых книг.

Он всегда очень прямо не без интереса, но без заискивания и без видимого страха смотрел на смерть. Потому, должно быть, и смерть так долго смотрела на него издалека.

И всегда ясно выражал свои мысли, воплощая их в яркие образы. То и другое для писателя стоит дорого и встречается нечасто.И прожил достойную жизнь - 91 год.

Перечитаем немного его простых мыслей, оставшихся нам - его читателям. О том, что можно, и чего нельзя. О жизни, которую он любил, о любви, которая была с ним всегда, и о технике, которую он ненавидел. Нам, наверное, пригодится.

17.13 КБ

Мы все — машины времени. Вот почему всю свою жизнь я нахожусь под очарованием стариков. Потому что я знаю: вот сейчас нажму его потайную кнопку и окажусь в 1900 году. Или на Гражданской войне… А в детстве я встречал ветеранов Гражданской войны!

Если бы человек день и ночь думал о смерти, он стал бы Вуди Алленом.

Нельзя писать умом — надо быть в письме, проживать жизнь над машинкой.

Нельзя жить как ребенок, который ждет не дождется Рождества с подарками под елкой. Всю свою жизнь я просыпаюсь и говорю себе: «Я жду не дождусь именно этого дня».

Я не люблю машины. Я ненавижу Интернет, ненавижу компьютеры. Они мешают нам жить, они отбирают наше время. Люди слишком много работают за компьютерами, они слишком много болтают, вместо того чтобыCollapse )

Что такое Вселенная? Это большой театр. А театру нужна публика. Мы — публика. Жизнь на Земле создана затем, чтобы свидетельствовать и наслаждаться спектаклем. Вот зачем мы здесь. А если вам не нравится пьеса — выметайтесь к черту!

16.99 КБ

P.S. Весть о смерти Рэя Брэдбери Москва встретила абсолютно инопланетной, фантастической серо-фиолетовой грозой. Сейчас она прошла, я посмотрел в окно и подумал, что Брэдбери был прав: все мы действительно машины времени. В детстве я тоже встречал ветеранов Гражданской войны!
Сегодня день победы над Германией. День, в который поставили точку в страшной невиданной до тех пор войне. Войне на уничтожение, войне на выживание. Войне, победа в которой избавила от смерти и рабства и дала возможность жить в своей стране.

Я хочу вспомнить в этот светлый и грустный день поэтов-фронтовиков. У них очень разные судьбы. Кто-то встретил войну признанным поэтом, кто-то стал поэтом, переосмыслив то, что отняла война. Кто-то так и не стал поэтом, за всю жизнь написав одну-две книжечки, в которых просто описал то, что видел. Одни умерли сразу после войны от ран. Другие через много лет от болезней, третьи погибли на этой войне и эти стихи, всё что осталось от их фронтовых мыслей и раздумий.

Объединяет их немногое: все они были там, все они сумели описать стихами то, что видели и чувствовали. Никого из них уже нет в живых.

ЮРИЙ БЕЛАШ

Мы могли отойти: командиров там не было.
Мы могли отойти: было много врагов.
Мы могли отойти: было нас всего четверо.
Мы могли отойти – и никто б нас не стал упрекать.

Мы могли отойти, но остались в окопах навеки.
Мы могли отойти, но теперь наши трупы лежат.
Мы могли отойти, но теперь наши матери плачут.
Мы могли отойти – только мы не смогли отойти:

за спиною Россия была...

СУДЬБА

Он мне сказал:
Пойду-ка погляжу,Collapse )

СЕМЁН ГУДЗЕНКО

Когда на смерть идут — поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв — и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черёдCollapse )

КОНСТАНТИН СИМОНОВ

Горят города по пути этих полчищ.
Разрушены села, потоптана рожь.
И всюду, поспешно и жадно, по-волчьи,
Творят эти люди разбой и грабёж.

Но разве ж то люди? Никто не поверит
При встрече с одетым в мундиры зверьём.
Они и едят не как люди — как звери,
Глотают парную свинину сырьём.

У них и повадки совсем не людские,
Скажите, способен ли кто из людейCollapse )

ЕВГЕНИЙ ВИНОКУРОВ

ГЛАЗА
Взрыв. И наземь. Навзничь. Руки врозь. И
Он привстал на колено, губы грызя.
И размазал по лицу не слезы,
А вытекшие глаза.
Стало страшно. Согнувшийся вполовину,Collapse )

ПАВЕЛ ШУБИН
ПОЛМИГА

Нет,
Не до седин,
Не до славы
Я век свой хотел бы продлить,
Мне б только до той вон канавы
Полмига, полшага прожить;
Прижаться к земле
И в лазури
Июльского ясного дня
Увидеть оскал амбразуры
И острые вспышки огня.
Мне б только
Вот эту гранату,
Злорадно поставив на взвод...Collapse )

ВЯЧЕСЛАВ КОНДРАТЬЕВ

"СМЕРТНЫЙ" МЕДАЛЬОН

Он выдан нам - черный, блестящий,
Похожий на футляр от губной помады...
Впереди, значит, бой н а с т о я щ и й
И хранить его крепко надо.

В нем - фамилия, кровь по Янскому,
Возраст - двадцать коротких лет...
Почему же в нем нет, не ясно мне,
Графы для любимой нет?Collapse )

СЕРГЕЙ ОРЛОВ
Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,Collapse )

НИКОЛАЙ МАЙОРОВ

Нам не дано спокойно сгнить в могиле -
Лежать навытяжку и приоткрыв гробы,-
Мы слышим гром предутренней пальбы,
Призыв охрипшей полковой трубы
С больших дорог, которыми ходили.

Мы все уставы знаем наизусть.
Что гибель нам? Мы даже смерти выше.Collapse )

МИХАИЛ КУЛЬЧИЦКИЙ

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.
Я раньше думал: "лейтенант"
звучит вот так: Collapse )

ЛЕОНИД ВИЛЬКОМИР

Моя – над миром синева,
Мои – деревья и кусты,
Мои – сомненья и мечты.
Пусть на дыбы встает земля,
Вопит, и злобствует, и гонит –
Меня к своим ногам не склонит,Collapse )

Сегодня давайте вспомним всех тех, кто дошёл до Берлина и тех, кто этой победы не увидел. Тех чьи мысли и переживания так никогда и не стали стихами. И тех, кто сохранил их для детей и внуков не только в рифмованных строчках, но и в рассказах о том, за что и как воевали, как умирали и как победили в страшной войне. Её нельзя забыть. Поэтому нельзя забывать и их. Благодаря им мы сегодня живы и можем говорить по-русски, радоваться весне, а кто умеет - писать стихи.

Помолчим за павших и умерших и поблагодарим живых. Их остаётся всё меньше.

Если у кто-то вспомнить хорошие стихи о войне, написанные поэтами и просто солдатами, теми, кто сам прошёл её и всё испытал - пишите сюда.

Мы вспомним их вместе. С праздником победы!
"...Конечно - смерть. - Гусев заговорил словно в
раздумьи. - Я об ней много думал, Мстислав Сергеевич. Лежишь в поле с
винтовкой, дождик, темно, почти что, как здесь. О чем ни думай - все к
смерти вернешься. И видишь себя, - валяешься ты оскаленный, окоченелый,
как обозная лошадь с боку дороги. Не знаю я, что будет после смерти, -
этого не знаю. Это - особенное. Но мне здесь, покуда я живой, нужно знать:
падаль я лошадиная, или я человек? Или это все равно? Или это не все
равно? Когда буду умирать - глаза закачу, зубы стисну, судорогой сломает,
- кончился... в эту минуту - весь свет, все, что я моими глазами видел -
перевернется или не перевернется? Вот что страшно, - валяюсь я мертвый,
оскаленный, - это я-то, ведь я себя с трех лет помню, и меня - нет, а все
на свете продолжает итти своим порядком? Это непонятно. Неправильно.
Должно все перевернуться, если я умер. С 914 людей убиваем и мы привыкли,
- что такое человек? приложился в него из винтовки, вот тебе и человек.
Нет, Мстислав Сергеевич, это не так просто. За семь лет свет разве не
перевернулся? Как шубу - кверху мехом - его вывернули. Это мы когда-нибудь
заметим. Так-то. Я знаю - в смертный час мой, - небо затрещит, разорвется.
Убить меня - свет пополам разодрать. Нет, я не падаль. Я ночью, раз, на
возу лежал, раненый, кверху носом, - поглядываю на звезды. Тоска, тошно.
Вошь, думаю, да я, - не все ли равно. Вше пить-есть хочется, и мне. Вше
умирать трудно, и мне. Один конец. В это время гляжу - звезды высыпали,
как просо, - осень была, август. Как задрожит у меня селезенка. Показалось
мне, Мстислав Сергеевич, будто все звезды - это все - я. Все - внутри
меня. Не тот я - не вошь. Нет. Как зальюсь я слезами. Что это такое? Да,
смерть - дело важное. Надо по-новому жизнь переделать. Человек - не вошь.
Расколоть мой череп - ужасное дело, великое покушение. А то - ядовитые
газы выдумали. Жить я хочу, Мстислав Сергеевич. Не могу я в этой темноте
проклятой..."

О разных простых вещах. Чуть-чуть


Устал человек
Счастье на каждый день
Жизнь как мозаика
И станет блеск
Время как бельгийская резина
Естественный отбор. До миллиона далеко
Литературная классика о русских интеллигентах
Человек и его цена
Работа
Этика повседневного поражения
Это фрагмент «последней лекции», прочитанной в университете Карнеги-Мэллон, с которой специалист по компьютерным технологиям, доктор Рэнди Пауш затем выступил на телешоу. Изначально он написал текст этой небольшой лекции как завещание для своих троих маленьких детей. Но с тех пор прошло почти полгода, и с различными полными и сокращёнными версиями лекции Рэнди Пауша ознакомилось уже более шести миллионов человек.

Дело в том, что доктор Пауш сейчас смертельно болен неизлечимой формой рака поджелудочной железы и не скрывает, что счёт его жизни сейчас идёт уже на месяцы. Именно поэтому последнюю лекцию он решил прочитать о жизни и о мечте. О той радости, которую даёт человеку в жизни стремление воплотить детскую мечту.
Как это помогает жить (и смотреть в лицо смерти)

В сущности в том, что говорит Рэнди Пауш, ничего необычного нет. Но собранные воедино наблюдения и выводы, сделанные на пороге смерти, превращаются из набора банальностей в удивительное свидетельство даже не мужества, а скорее доброты, честности и житейской мудрости. Пусть кого-то покоробит лёгкая бравада обречённого человека с отжиманиями от пола, пусть многим покажется, что доктор потому и умирает в 47 лет, что невозможно пробить собственным трудом и волей к жизни всех кирпичных стен, не заплатив за это своим здоровьем.

Но пусть каждый ответит сам, что вреднее: уныние или стремление прожить каждый день, отдавая максимум сил и получая максимум радости, пусть и переходящее в гордость. Гордыни я тут не увидел.

Смотрите, тут есть, на что посмотреть.



несколько тезисов из телевизионного варианта лекции. На памятьCollapse )

Для тех, кого заинтересует полный и менее массовый вариант последней лекции Рэнди Пауша, скажу, что её оригинальную часовую запись можно найти Вот здесь Там, если будет время, интересного не меньше.

Upd Вспомнилась мне старая городская заповедь жизни на улице, которую припоминал Станислав Гжесюк:

kapować nie wolno, skarżyć nie wolno, odegrać się wolno

Ну да, и это то же. С другого края, из другой страны в других условиях, но то же...
Раз подступилась к Твардовскому смерть. Мастер же Твардовский, учёный чернокнижник, который всю свою жизнь трудился, чтобы нескончаемые знания обрести и тем от смерти увернуться, изобрёл наконец верный способ. За несколько лет до того, как похитил его дьявол, своему верному ученику повелел Твардовский изрубить его заговорённой саблей на куски, а ещё предписал ему, как поступить дальше. Ученик тот разгласил повсюду смерть Твардовского, якобы пропал чернокнижник, а сам тем временем раскроил тело его, а после иссёк множество растений, чтобы приготовить зелья и мази. Так изрубивши всё, намазал он части тела мазью, напитал соками растений и сложил обратно, как положено. Похоронили же его не на кладбище, а под стеной, что кладбище кругом окружала. Повелел Твардовский, чтобы три года, семь месяцев, семь дней и семь часов лежало тело его в закрытом гробу, оставлено нетронутым. Верный ученик сдержал верно и слово своё, и все предписания, и время извлечения гроба.

Ровно в полночь при полной луне, придя сам с лопатою, засветил он семь свечей из трупного жира и взялся за работу. Снял он слой земли и оторвал прогнившую крышку гроба. И вот ведь диво! Останки Твардовского исчезли, а на месте стружки, на которой в гробу лежало тело, зацвели благоуханные фиалки, незабудки и мать и мачеха. И на этой вот мураве спал, объятый безмятежным сном, маленький мальчик, сохранивший даже в мелких чертах лица обличье как бы Твардовского. Вынул ученик ребёнка и отнёс домой. За ночь вырос мальчик, как другие за год. Через семь дней уже рассуждал обо всём, как сам Твардовский. Через семь месяцев вырос он юношей, и начиная с того времени снова принялся омолодившийся Твардовский трудиться, постигая чародейское искусство. Наградил он щедро любимого верного ученика, тот же со временем стал бояться, что тайны больше сохранить не сумеет. Посоветовались они и тогда, чтобы тайна возрождения на явь не вышла, превратил его Твардовский в паука и с тех пор держал в своей комнате, проявляя о нём всяческую заботу и старание.

Когда же после похитили Твардовского черти из корчмы, а тот паук как всегда, когда чародей на улицу выходил, прицепился к нему нитью, то вместе, сбежав от погони, повисли они в воздухе далеко, у самой луны. Спускается ли на Землю Твардовский, про то никто не ведает, может, что и суждено ему быть на луне до судного дня. Только паук, верный его товарищ, прицеплённый к ноге его, часто спускается на своей нити к земле и глядит, что делается. А после возвращается обратно и, севши к уху, рассказывает, что видел и слышал, чем бедолагу сильно утешает.

Другие легенды, былички и были о пане Твардовском

Девять грошей

Погорелая корчма


Куда исчезли письма экипажа?Collapse )

Куда пропала последняя группа матросов Альбанова на земле Георга?Collapse )

Куда исчез корабль вместе с оставшимися на нём участниками экспедиции?Collapse )

Были ли Конрад и Альбанов единственными из экспедиции Брусилова, кто выжил?Collapse )



Личность В. И. Альбанова всегда будет привлекать внимание полярных исследователей и всех, кто интересуется Арктикой, как пример несгибаемого мужества в, казалось бы, безвыходных обстоятельствах. Сам Альбанов послужил прототипом бесстрашного штурмана Климова в романе Каверина "Два капитана", который по льду вывел людей со шхуны "Святая Мария" и сохранил дневник капитана Татаринова.
В память об Альбанове в Арктике в разные годы появились географические названия: мыс Альбанова (Земля Франца-Иосифа), ледник Альбанова (Северная Земля), остров Альбанова (гавань Диксон). С 1971 года бороздит полярные воды гидрографическое судно "Валериан Альбанов", построенное в Финляндии специально для исследования арктических морей. В кают-компании судна хранится охотничий нож Альбанова, подаренный экипажу дальними родственниками полярного штурмана.
Несмотря на неудачу, экспедиция на "Святой Анне" внесла огромный вклад в составление точной карты арктического бассейна и подводных течений, поэтому её научная ценность не подлежит сомнению.
В географических названиях закреплена также память и о других участниках экспедиции на "Св. Анне". На картах Земли Франца-Иосифа значатся ледник Брусилова (остров Земля Георга), мыс Жданко (остров Брюса), мысы Конрада и Губанова (остров Мейбл), бухта Нильсена (остров Белл). На картах Карского моря наносится глубоководный желоб Анны, а против него на Новой Земле мыс Анны - в память о трагической экспедиции на "Св. Анне", ставшей частицей истории освоения и изучения полярных районов нашей Родины.




Для желающих я могу выложить в архиве дневник Альбанова "На юг к Земле Франца-Иосифа" с рисунками самого штурмана

Террорист

leit написал замечательный рассказ.

ТЕРРОРИСТ

Он зашел в приемную архангела Михаила и тихо присел на стул. Секретарь - из ангелов, озабоченно просматривавший какие-то бумаги, поднял светлый лик, тут же улыбнулся и поднялся со своего места.
- Николай Иванович? Что ж так скромно? Проходите!
Разведчик Николай Кузнецов смущенно кашлянул, привычно щелкнул каблуками стареньких, но до блеска начищенных сапог.
- Идите, - улыбнулся агнел. - Он ждет.

Михаил ходил по зале, задумчиво поигрывая темляком выложенной золотом шашки. В последнее время он предпочитал облик и форму кубанского казачьего генерала - и сейчас с расстегнутым воротником красного бешмета и сдвинутой на затылок черной смушковой кубанкой, лицом напомнил Кузнецову атамана Матвея Платова. Еще мальчишкой Ника Кузнецов часто разглядывал литографию в книге об Отечественной войне 1812 года, где грозный атаман был изображен на коне, сурово нахмурившимся и с обнаженной саблей.
Сейчас Михаил был именно таким - только не в седле. Короткие сапоги мягкой кожи неслышно ступали по узорным коврам.
- Николай? - пронзительно глянул на разведчика Михаил, и тут же помягчел взором, остановился и протянул жесткую, обжигающую ладонь.
- Хорошо, что пришел. Куришь?
- Нет, - покачал головой Николай Иванович, - все никак не научусь.
- Ну, а я подымлю, - архангел достал из ящика стола кисет и трубку, - тем более, что в этом образе мне...
- Сам Бог велел? - усмехнулся Кузнецов.
- Что-то вроде того, - хмыкнул Михаил, приминая табак в чашечке трубки большим пальцем. Потом он чиркнул длинной спичкой, несколько раз затянулся и выпустил клуб синего сладкого дыма.
- Зачем вызывали? - Николай Иванович вопросительно поднял брови. Архангел, еще раз неопределенно хмыкнув, оглядел всю его высокую, худощавую, с военной выправкой фигуру. Разведчик взгляда не опустил, только рукой машинально провел по груди, стряхивая несуществующие пылинки со старенького, но вычищенного, с аккуратно заштопанными пулевыми дырками мундира лейтенанта Вермахта.
- А ты все так и ходишь?
Кузнецов оглядел мундир, невесело усмехнулся.
- В чем явился...
- Ладно, - резко рубанул ребром ладони воздух архистратиг Михаил. Потом положил руку на плечо Кузнецову, и даже через витой погон и сукно тот почувствовал почти невыносимый жар и каменную тяжесть. - Это твой почет, Пауль Зиберт, никто здесь его у тебя не отберет. А вот там... - Михаил притопнул сапогом по ковру, - среди людей, пытаются. Вовсю.
- Это за что же?
- Говорят, террористом ты был, а не разведчиком.
- Как-как? - Кузнецов побледнел, отступил на шаг, опустился на стул. - Я - террорист?

- Говорят, невинных людей убивал.Collapse )
Я уже практически закончил писать отрывки из своего перевода истории группенфюрера СС Штроопа, командовавшего подавлением восстания в Варшавском гетто в апреле-мае 1943 и санкционировавшем исстребление более семидесяти тысяч человек, но вдруг понял, что чего-то не хватает.
Не хватает, пожалуй описания того, кем были люди, проводившие акции СС в Варшаве и те, кто отдавал им приказы в 1943, и что с ними случилось после войны. Попробуем вспомнить

Фердинанд фон Заммерн-Франкенегг, оберфюрер ССCollapse )

Фридрих-Вильгельм Крюгер, обергруппенфюрер ССCollapse )

Людвик Ганн, штандартерфюрер ССCollapse )

Альфред Шпилькер, гауптштурмфюрер ССCollapse )

Эрнст Каа, оберстштурмбанфюрер ССCollapse )

Ну а о самом Штроопе  - главном  герое кровавой весны 1943 в варшавском  гетто чуть позже поговорим подробнее.
Одна сказка, написанная филологом, увлекавшейся Германией, была литературной (в стиле Гофмана). Я же написал "народную" (под братьев Гримм)

Два студента. Немецкая литературная сказка Collapse )

Глупый Ганс и умный Генрих. Немецкая народня сказкаCollapse )

Latest Month

November 2014
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Naoto Kishi