?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В те дни, когда евреи вспоминают жертв Холокоста, всем, кому интересна история войны, я хочу день за днём в течение месяца безо всяких комментариев с моей стороны напомнить те события, которые послужили символом этой даты - ликвидацию еврейского гетто в Варшаве по плану "Большой операции" (Grossaktion in Warschau) с 19 апреля по 16 мая 1943 года.

Живых свидетелей ликвидации осталось немного. Тем ценнее для нас мемуары того, кто непосредственно командовал ликвидацией гетто. Группенфюрер CC Юрген Штрооп после войны был выдан американцами полякам и приговорён к смертной казни. А через полгода повешен. На снисхождение суда он не рассчитывал,своих бывших противников и тем более жертв в основном презирал, поэтому в камере смертников о своём пути на войне рассказывал спокойно,откровенно, подробно и даже с гордостью.

Он тем более не мог знать, что его собеседник - шеф бюро информации АК Казимеж Мочарский вскоре вместо смерти будет приговорён к пожизненному заключению, а позже выйдет из тюрьмы по амнистии. Только это чудо помогло позже записать и издать записки, большая часть которых рассказывала о последних днях
Варшавского гетто

– Ровно в шесть утра 19 апреля в понедельник фон Заммерн начал операцию. Но он слишком рано приказал ввести в гетто боевые части. Ведь уже в пять, а может и в половину пятого, на улицах вокруг гетто появились грузовики с эсэсовцами, танк и бронемашины. Весь этот шум и грохот предупредили евреев о том, что намечается что-то большее. Их дозоры подняли по тревоге штаб еврейской боевой организации. А кроме того друзья евреев: АЛ, АК, делегатура, и различные более мелкие польские формирования – наверняка предупредили евреев из гетто о передвижении наших отрядов, которые продвигались по «арийским» улицам к воротам еврейского квартала. Было уже светло, ведь в апреле солнце восходит рано. Надевая полевой мундир, я видел в окне деревья с тоненькими веточками; они дрожали и мелькали на фоне сине-розовых туч. Чистый воздух. Пение птиц. Мне вспомнились рощи под Детмольдом. Точно так же пахло ранней весной под холмами Германа Херуска.

– Весной по полям и садам разносятся и другие запахи: смрад навоза и вонь фекалий, которые вывозят из нужников, – рассудительно заметил наш сокамерник Шильке и добавил: – Хуже всего запах разлагающихся трупов. В 1917 мы строили мост в прифронтовой полосе. (Напоминаю, что Густав Шильке во время первой мировой войны служил в сапёрных частях.) Зеленая трава, первые цветочки, солнышко, а тут время от времени ветерок доносит тошнотворные волны «трупных духов», как мы это называли. Аж до рвоты. Человеческая падаль воняет невозможно!

Через несколько минут Штрооп продолжал свой рассказ:
– Я сидел в своей квартире «на телефоне». Собранный на скорую руку импровизированный штаб и связь действовали очень расторопно. Шофёры, мотоциклисты, радисты, телефонисты, адъютанты. Я каждую минуту был в курсе всех действий фон Заммерна, который в шесть утра ввёл в гетто слишком мало войск. Всего 850 человек и 16 офицеров, включая полицейских, службу безопасности, солдат Вермахта и латышей-«аскарисов».

Первые пять минут операции – всё спокойно. Евреи подпустили наших поближе. Когда эсэсовцы вошли на узкие улицы, а фон Заммерну всё это показалось весенней прогулкой по гетто, они попали под сильный огонь, организованный и точный. После такой встречи среди наших поднялась суматоха. А офицеры фон Заммерна всё-таки гонят колонны вперёд как сумасшедшие! Вы представляете, они атаковали большими отрядами, и это практически в сомкнутых колоннах! Начался ад. Взорвалась мина и ранила нескольких наших людей. Евреи и «арийцы» активно и организовано сопротивлялись, а точнее атаковали! Я говорю, что это были евреи и поляки, потому что мы установили, что там были и польские «franc-tireurs».

Сначала в разговорах в камере Штрооп говорил о «польских бандитах» и «еврейских бандитах». Но из-за того, что я стал реагировать на это довольно резко, он начал употреблять французский термин «franc-tireur» или на немецкий манер «АК-mann» «AL-mann» и «ZOB-mann». Последнее сокращение происходило от польского названия Еврейской Боевой Организации, и Штрооп произносил его «цобманн».

– Этот идиот, фон Заммерн Франкенэгг вывел на узкие густо застроенные улочки гетто ещё и танк, который выделили Ваффен СС из трофеев на французском фронте, и два эсэсовских броневика. Еврейские повстанцы (Штрооп в первый раз использовал это определение) обстреляли танк и забросали его бутылками с «коктейлем Молотова»...

– В течение получаса отряды фон Заммерна были разбиты и деморализованы. Танк горел два раза и потерял ход. То же самое произошло с одним броневиком. У фон Заммерна было ранено аж двенадцать человек: шестеро панцер-гренадёров СС и кавалеристов, и шестеро вахмистров вспомогательного батальона из Травников.

– В моей ставке раззвонились телефоны. Приехал доктор Ганн. Три раза я разговаривал с Крюгером, один раз с Генрихом Гиммлером. Они были в бешенстве. Рейхсфюрер, всегда чуткий и вежливый, неоднократно употреблял бранные слова. Приказали сейчас же снять фон Заммерна с командования боевыми частями и приостановить его полномочия командующего СС и полицией в Варшаве. Было рекомендовано также отвести все части из гетто и в течение двух часов начать операцию ещё раз уже под моим командованием. Мне не нужно было отдавать приказа об отступлении, потому что отряды фон Заммерна сами отступили, а точнее бежали. Доктор Ганн во время этих напряжённых разговоров был спокоен и говорил о политических последствиях неудачи в гетто. Зато Крюгер ругался и кричал в телефон, что это «позор», «политическая и военная катастрофа», «пятно на чести и добром имени СС», что этого «доктора философии», «тирольского интеллигента», «жабу», «корову», «туповатого Ганса» и «болвана» мы должны сейчас же посадить под арест и т.д. Он приказал бросить в бой после перегруппировки и отдыха все отряды Ваффен СС в Варшаве. На моё замечание о том, что мы (я и доктор Ганн) опасаемся настроений поляков, которые могут выступить, Крюгер сказал: «Все силы СС брось на гетто! А чтобы упредить поляков, сразу же объявите повышенную боевую готовность для всех прочих немецких формирований: военных, партийных, железнодорожных, почтовых, охранных».

– Рейхсфюрер не говорил так резко. Злился, это правда. Арестовывать фон Заммерна он запретил. Он дал понять, что это привело бы – под давлением «австрийских» групп в нашей партии – ко множеству нежелательных последствий. «Будет ли фон Заммерн наказан за свою оплошность, я не знаю. Я думаю, мы переведём его куда-нибудь на юг Европы. Но скажите ему, мой дорогой Штрооп, что с этой минуты я снимаю его с должности командующего СС и полицией в варшавском округе. Я немедленно высылаю вам и фон Заммерну соответствующие секретные приказы. И помните, что вы не можете навредить лично фон Заммерну. Это дело надо обставить деликатно, без шума!»

– Генрих Гиммлер также дополнил приказы Крюгера. Он приказал объявить тревогу для всех немцев в Варшаве. Посоветовал не трогать поляков, так как чувствовал, что АК может бросить против нас только несколько боевых и диверсионных отрядов, потому что ничего больше они сделать не в состоянии. По отношению к полякам нужно проводить политику «угождения». Не провоцировать их, но на всякий случай объявить готовность для всех частей СС и полиции в варшавском округе, а также (через начальника штаба ОКВ) для дивизий Вермахта и войск Люфтваффе во всём Генерал-губернаторстве.

– Приняв командование над отрядами, которые атаковали евреев, я привёл их в порядок и дал отдохнуть. Каждому, кто хотел, дали выпить стаканчик шнапса или рюмку вина. Кроме того, я увеличил ударную силу, введя в боевые части всех остававшихся до той поры в запасе солдат третьего резервного батальона панцер-гренадёров СС и резервной группы кавалерии СС в Варшаве. Вместо повреждённых машин я выделил новый танк и новый бронетранспортёр из войск СС. В восемь часов утра в подчинённых мне войсках численность офицеров увеличилась в два раза, солдат же – на пятьдесят процентов. Я также приказал вести бой небольшими отрядами, соответственно построенными в мобильные порядки.

– Мы выступили. Снова первые несколько минут всё было спокойно. Неожиданно сразу из нескольких домов противник открыл огонь из винтовок, автоматов и, кажется, из гранатомётов. Я приказал приостановить наступление и подтянуть артиллерию. В нашем распоряжении была одна гаубица «десятка» и три зенитных орудия адской ударной силы. С их помощью я разрушил несколько домов, которые в этот день были главными очагами сопротивления евреев. Очень пригодилась и помощь наших пулемётов. Мы вынудили еврейских боевиков отойти с крыш и верхних этажей укреплённых и забаррикадированных зданий. По подвалам и канализационным каналам они перешли в другие укреплённые точки сопротивления и в бункеры. Прочесав захваченные здания и дворы, мы захватили всего лишь около двухсот евреев. Остальные от нас ускользнули. Поэтому я направил штурмовые группы к другим ближайшим домам, из которых время от времени стреляли. Я хотел занять обнаруженные бункеры и укрепления, а затем разрушить их. Это удалось лишь частично. Специальные штурмовые группы долго преодолевали сопротивление противника. Мы применяли различные средства, в том числе артиллерию, огнемёты и миномёты. После тяжёлых боёв мы заняли эти очаги сопротивления, но не захватили ни одного члена Еврейской Боевой Организации. Все сумели уйти. Мы нашли поблизости только 400 «гражданских» евреев. Все остальные перешли в канализационные каналы и лабиринты подземных коридоров. Я приказал затопить каналы. Однако это не дало результатов. Может быть, некоторые евреи утонули, но большинство перебралось на другие участки обороны.
– Первый день боёв выдался для нас очень тяжёлым.– продолжал свой рассказ группенфюрер СС Юрген Штрооп. – Нам было нужно действовать очень осторожно, но при этом смело и решительно. В этот день для меня было важнее не сломить противника психически, а поднять боевой дух эсэсовцев после вчерашнего поражения. Танк и две бронемашины я расположил за первой линией наступающих и приказал окружить их пехотой СС. И всё-таки в них кинули несколько бутылок с бензином. Те боевики, которые бросали эти «коктейли» должны были быть хорошо тренированными спортсменами, потому что расстояние было значительным, а бутылки разбивались совсем рядом с танком и броневиками. Тогда я приказал атаковать дома, откуда стреляли и бросали бутылки. Я советовал эсэсовцам быть осторожнее и особо не нарываться. Поэтому в этот день стычки продолжались довольно долго. Сапёрам пришлось кое-что поджечь, но вообще пожаров в этот день было мало.

– Я старался не заходить слишком далеко на территорию гетто. Я хотел (и думаю, мне это удалось) очистить от противника полностью хотя бы маленький участок, который послужил бы плацдармом для наступления на следующий день. В конце дня евреи сами нас уже не атаковали. Иногда возникали беспорядочные перестрелки. Было похоже на то, что ситуация немного успокоится, что для нас и было необходимо. Я убедил солдат и офицеров в том, что мы с лихвой расплатились за наши потери, заняли немного территории, и что завтра наверняка будет гораздо легче.

– После того, как захваченных евреев пересчитали и отправили, куда следует, я встретился с подчинёнными мне командирами. Похвалил их за чёткие действия в бою и твёрдость духа, а также за дисциплину в их отрядах. Особенно я отметил майора Штернхагеля из военной полиции. Он вёл себя великолепно, держался спокойно и отважно. Он подавал пример другим своей храбростью, дисциплиной, и вместе с тем необходимой осторожностью. Via facti он стал моим заместителем и непосредственным помощником. Я также назначил его командовать боевыми действиями на следующий день.

– Около восьми часов вечера я начал выводить мои части. Стрельба прекратилась. Евреи молчат как немые, будто их и не было в домах, на фабриках и в подземельях гетто. Все силы я вывел из гетто (даже с захваченной территории) и отпустил на квартиры. Но чтобы быть уверенным, что за это время отряды АК и других конспиративных организаций не установят непосредственной связи с евреями, я поменял систему охраны гетто. Вместо 120 латышей, которые уже несколько дней окружали гетто, я расставил на постах у стен и у ворот гетто с «арийской» стороны 250 солдат Ваффен СС и несколько десятков полицейских и военизированных заводских охранников из местных немцев. В случае нападения отрядов польских партизан, я приказал им, вооружённым до зубов, отстреливаться до последнего и даже поджигать соседние «арийские» дома.

– Герр генерал, вы рассказывали нам о потерях, которые понесли из-за фон Заммерна Франкенэгга. Тогда было ранено, как мы слышали, шестеро эсэсовцев и шестеро латышских «аскарисов». А много погибло с 8 утра до 8 вечера, когда командовали непосредственно вы? – Спросил Густав Шильке.
Штрооп немного поморщился, но, задетый вопросом, сразу же ответил:

– Наши потери в этот день ограничились 24 ранеными. Убитых у нас не было. Когда командовал я, было ранено десять эсэсовцев, ни одного «аскариса» и кроме того, случайно, двое полицейских польской полиции. Они без надобности путались там под ногами и получили лёгкие ранения. К сожалению, среди раненых оказались два члена Службы Безопасности (СД) из тех пятидесяти, которые участвовали в боях в первый день операции. Оба были тяжело ранены. Раны скверные. Доктор Ганн сейчас же занялся ими, а позже деликатно упрекал меня за то, что я позволил функционерам специальной службы находиться на участке под сильным обстрелом врага.

– Вы думаете, что я сразу пошёл спать? Как раз наоборот! Я искупался, сменил бельё, мундир и сапоги и взялся за работу. Я поговорил с Крюгером, который сгорал от нетерпения в Кракове, и коротко отрапортовал Генриху Гиммлеру о ходе и результатах моих действий в гетто в течение двенадцати часов. Если разговора с Крюгером я ждал полчаса, то с рейхсфюрером меня соединили сразу же. Мне только нужно было назвать особый пароль на центральном телефонном коммутаторе СС. Генрих Гиммлер выразил своё удовлетворение и поздравил меня. Мягким приятным голосом он заметил, что не ошибся во мне, но одновременно предостерёг от чрезмерного оптимизма по поводу ближайших дней. Выслушав мой рапорт, он пришёл к выводу, что евреи хорошо подготовлены, организованы и оснащены, кроме того, их поддерживают польское общество и конспиративные военные организации.

«Мой дорогой Штрооп, – сказал он, – будут ещё трудные дни. И даже очень трудные. Будьте осторожны и консультируйтесь с Ганном. Я даю вам полномочия на применение всех доступных средств, но только в случае необходимости. Постарайтесь не жечь и не разрушать домов до тех пор, пока все промышленные, а особенно оружейные мастерские не будут эвакуированы из гетто. Наших людей, машины, станки, а особенно продукцию необходимо оберегать от обстрелов, пожаров и взрывов».

– После всех телефонных разговоров и переговоров с доктором Ганном я провёл совещание с офицерами своего штаба и командирами боевых частей. Я особо подчеркнул, что подчиненные мне солдаты и офицеры Вермахта должны выполнять свои обязанности. Спать я лёг поздно, потому что нужно было ещё кое-что отметить на календаре. Потом я выпил рюмочку бургундского и растянулся в удобной кровати на свежей посРзли, которую мне постелил ординарец.

– Я уже почти заснул, как вдруг меня поднял звонок одного из штабных телефонов, которые стояли на столике красного дерева в изголовье кровати. «Доннерветтер! – зарычал я в трубку. Как вы смеете меня будить! Вы что, такие идиоты, что на самом деле не знаете, что мне уже через несколько часов снова командовать важнейшей операцией в гетто и необходимо хотя бы часа четыре поспать?!». В ответ я услышал в телефоне сдавленное покашливание. Я хотел высказать собеседнику всё, но вдруг понял, что голос знакомый. Действительно, я услышал Генриха Гиммлера. Я тут же вскочил на ноги (хотя стоял босиком на персидском ковре) и начал горячо просить прощенья у рейхсфюрера. А он мягко, давясь от смеха, заметил: «Не сердитесь, мой дорогой Штрооп, что я бужу вас и прерываю отдых. Но я тут просмотрел ещё раз ваши рапорты и телефонограммы Крюгера и пришёл к общему выводу.

А именно: не забывайте, господин генерал Штрооп, что вы прошли только вступительную фазу Большой Операции». Двенадцатое апреля это увертюра к историческому событию, которое станет известно под именем Grossaktion in Warschau. Втечение этой увертюрой вы дирижировали великолепно. Особенно хорошо это получилось на фоне бездарных усилий растяпы фон Заммерна. Я люблю оперу Вагнера и современных музыкантов и дирижёров национал-социалистов, а потому позвольте мне сказать вам так: играйте так и дальше, маэстро, а наш фюрер и я никогда вам этого не забудем».

Comments

( 18 comments — Leave a comment )
warsh
Apr. 18th, 2004 07:58 pm (UTC)
Интересно.
maskodagama
Apr. 18th, 2004 08:41 pm (UTC)
слушай, а где ты ето нашёл? было бы интересно ещё такое почитать...
old_fox
Apr. 18th, 2004 09:45 pm (UTC)
Это мой перевод
Я перевёл эту книгу с польского языка. Текст замечательный, там не только про гетто, но и про становление СС, борьбу с партизанами, организацию Верфольфа, - всё за что Штрооп прямо или косвенно отвечал лично: человек долгое время был доверенным лицом Гиммлера, и чин в СС был немаленький.

Я отдавал этот перевод в одно большое издательство, но там он и повис. Очень неплохо было бы издать это через год к празднику победы
(Anonymous)
Apr. 19th, 2004 01:22 am (UTC)
Re: Это мой перевод
Я это читал в каком-то толстом журнале времен перестройки.
old_fox
Apr. 19th, 2004 08:49 am (UTC)
Re: Это мой перевод
Возможно какие-то отрывки польской журнальной версии текста Казимежа Мочарского, опубликованной в 1972 в журнале "Одра" переводились на русский, хотя мне и не попадались. Полного перевода книги на русский язык никогда не было.
sylviabarrett
Feb. 23rd, 2008 03:44 pm (UTC)
Скажите, пожалуйста, издали ли в итоге Ваш перевод? И, если не секрет, в какое издательство Вы его отдавали?
old_fox
Feb. 23rd, 2008 04:00 pm (UTC)
Нет, он так и не был издан. Искать нового издателя у меня самого пока нет времени, а помогать некому.
sylviabarrett
Feb. 27th, 2008 07:45 am (UTC)
Почему возник вопрос: моя знакомая работает в издательстве и очень заинтересовалась Вашим переводом. Она попыталась связаться с Вами через аську, потому что жж у нее нет, но Вы не отзываетесь. :(
patetlao
Apr. 4th, 2012 07:47 am (UTC)
А теперь книга издана?
gluke
Apr. 18th, 2004 09:17 pm (UTC)
Да...
Стиль потрясающий! Немецкого офицера ни с чем не спутаешь!

old_fox
Apr. 18th, 2004 10:02 pm (UTC)
Re: Стиль особенный
Чисто немецкий армейский полурассказ-полурапорт :)
Всё-таки то, что касается непосредственно ликвидации гетто, я тут напишу до конца. Сильная вещь. Стоит того. А насчёт всей книги, наверное, мне стоит подумать об издании в другом месте. Может кто и поможет...
lojka
Apr. 19th, 2004 04:24 am (UTC)
жду ответа на мое письмо :)
но прочитать смогу этот ответ только через несколько дней :(
galadriel1214
Apr. 19th, 2004 08:06 am (UTC)
спасибо Вам за эту запись!!!
(Deleted comment)
old_fox
Apr. 21st, 2004 10:22 am (UTC)
Re: От благодарного читателя
Будет и продолжение...
pulich
Sep. 29th, 2009 03:32 am (UTC)
Спасибо.
Весьма интересно.

Вы книгу смогли издать?
rimon_
Dec. 2nd, 2009 08:19 pm (UTC)
Сильно. Спасибо.
evgenkriks
Dec. 29th, 2009 06:09 pm (UTC)
У нас наконец-то издали:
http://www.book-ye.com/product_8564.html
Перевод на украинский очень приличный, книга заглатывается нараз.
noorsu
Jun. 14th, 2010 02:10 pm (UTC)
здорово написано.
( 18 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2014
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Naoto Kishi