?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сегодня день победы над Германией. День, в который поставили точку в страшной невиданной до тех пор войне. Войне на уничтожение, войне на выживание. Войне, победа в которой избавила от смерти и рабства и дала возможность жить в своей стране.

Я хочу вспомнить в этот светлый и грустный день поэтов-фронтовиков. У них очень разные судьбы. Кто-то встретил войну признанным поэтом, кто-то стал поэтом, переосмыслив то, что отняла война. Кто-то так и не стал поэтом, за всю жизнь написав одну-две книжечки, в которых просто описал то, что видел. Одни умерли сразу после войны от ран. Другие через много лет от болезней, третьи погибли на этой войне и эти стихи, всё что осталось от их фронтовых мыслей и раздумий.

Объединяет их немногое: все они были там, все они сумели описать стихами то, что видели и чувствовали. Никого из них уже нет в живых.

ЮРИЙ БЕЛАШ

Мы могли отойти: командиров там не было.
Мы могли отойти: было много врагов.
Мы могли отойти: было нас всего четверо.
Мы могли отойти – и никто б нас не стал упрекать.

Мы могли отойти, но остались в окопах навеки.
Мы могли отойти, но теперь наши трупы лежат.
Мы могли отойти, но теперь наши матери плачут.
Мы могли отойти – только мы не смогли отойти:

за спиною Россия была...

СУДЬБА

Он мне сказал:

- Пойду-ка погляжу,
Когда ж большак саперы разминируют…
- Лежи, - ответил я, - не шебуршись.
И без тебя саперы обойдутся…
- Нет, я схожу, - сказал он, - погляжу

И он погиб: накрыло артогнем.
А не пошел бы – и остался жив.
___

Я говорю:
- Пойду-ка погляжу,
Когда ж большак саперы разминируют…
- Лежи, - ответил он, - не шебуршись.
И без тебя саперы обойдутся…
- Нет, я схожу, - сказал я, - погляжу

И он погиб: накрыло артогнем.
А вот пошел бы – и остался жив.

ОН
Он на спине лежал, раскинув руки,
в примятой ржи, у самого села, –
и струйка крови, чёрная, как уголь,
сквозь губы неподвижные текла.
И солнце, словно рана пулевая,
облило свежей кровью облака...

Как первую любовь,
не забываю
и первого
убитого
врага.


***
Нет, я иду совсем не по Таганке –
иду по огневому рубежу.
Я – как солдат с винтовкой против танка:
погибну, но его не задержу.
И над моим разрушенным окопом,
меня уже нисколько не страшась,
танк прогрохочет бешеным галопом
и вдавит труп мой гусеницей в грязь.
И гул его и выстрелы неслышно
Заглохнут вскоре где-то вдалеке…

Ну что же, встретим, если так уж вышло,
и танк с одной винтовкою в руке.

ЛЕЙТЕНАНТ

Мы — драпали. А сзади лейтенант
бежал и плакал от бессилия и гнева.
И оловянным пугачом наган
семь раз отхлопал в сумрачное небо.
А после, как сгустилась темнота
и взвод оплошность смелостью исправил,
спросили мы: — Товарищ лейтенант,
а почему по нас вы не стреляли?..
Он помолчал, ссутулившись устало.
И, словно память трудную листая,
ответил нам совсем не по уставу:
— Простите, но в своих я не стреляю...
Его убило пару дней спустя.

ПЕРЕКУР

Рукопашная схватка внезапно утихла:
запалились и мы, запалились и немцы, -
и стоим, очумелые, друг против друга,
еле-еле держась на ногах…

И тогда кто-то хрипло сказал: " Перекур!"
Немцы поняли и закивали : "Я-а, паузе…"
и уселись – и мы, и они – на траве,
метрах, что ли, в пяти друг от друга,
положили винтовки у ног
и полезли в карманы за куревом…

Да, чего не придумает только война!
Расскажи – не поверят. А было ж!..
И когда докурили – молчком, не спеша,
не спуская друг с друга настороженных глаз,
для кого-то последние в жизни –
мы цигарки, они сигареты свои, -
тот же голос, прокашлявшись, выдавил:
" Перекур окончен!"

НОЧНАЯ АТАКА

Утопая в снегу, мы бежали за танками
А с высотки, где стыло в сугробах село,
били пушки по танкам стальными болванками
а по нам – минометчики, кучно и зло.

Мельтешило в глазах от ракет и от выстрелов.
Едкий танковый чад кашлем легкие драл
И хлестал по лицу – то ли ветер неистово,
то ли воздух волною взрывною хлестал.

Будь здоров нам бы фрицы намылили холку!
Но когда показалось, что нет больше сил –
неожиданно вспыхнул сарай на задворках,
точно кто-то плеснул на него керосин.

Ветер рвал и закручивал жаркое пламя
И вышвыривал искры в дымящийся мрак, -
Над высоткой, еще не захваченной нами,
Трепетал, полыхая, ликующий флаг.

Через час у костра мы сушили портянки…

В ОСВОБОЖДЕННОМ СЕЛЕ

У околицы — металлолом:
«фердинанд» размером с дом;
нюхает опущенным стволом голубые незабудки...
Два столба напротив церкви высятся.

Люди задирают головы:
полицай болтается на виселице,
пятками отсвечивая голыми.

Бабка во дворе чего-то ищет.
Пальцы поднося ко лбу,
крестится на дымном пепелище
на печную сироту трубу.

У колодца — «студебеккер» крытый.
Местные красавицы — как куры:
шоферюга, черт небритый,
на ходу заводит шуры-муры.

На обочине — компания босая —
три девчонки и пацан.
Раскулачивают, шмыгая носами,
офицерский «опель-капитан».

С автоматом — партизан, наверное,—
на трофейный встав велосипед,
прибивает вывеску фанерную: «Сельсовет».

Рядом — пес прилег в тени акации.
Выглядит невесело: после оккупации он один на все село.

А на выезде, где заросли бурьяна,
братская могила свежая —
пирамидка деревянная и звезды навершие.

БЕРЁЗА

Когда, сбежав от городского гама,
я по оврагам, по полям брожу, -
я до сих пор солдатскими глазами
нет-нет да и на местность погляжу.

Вот тут бы я окоп себе отрыл,
Обзор что надо с этого откоса!
А эту бы березку я срубил:
ориентир она, а не береза.

Она видна на фоне зеленей
издалека – как белая невеста.
Противник пристрелялся бы по ней,
и я б накрылся с нею вместе…

Так и живу – какой десяток лет.
То есть береза, то березы нет.


СЕМЁН ГУДЗЕНКО

Когда на смерть идут — поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв — и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.

Сейчас настанет мой черёд,
За мной одним идёт охота.
Будь проклят сорок первый год,
и вмёрзшая в снега пехота.

Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв — и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.

Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведёт через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.

Бой был короткий. А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь чужую.
Октябрь 1942

***

Мы не от старости умрём, -
от старых ран умрём.
Так разливай по кружкам ром,
трофейный рыжий ром!

В нём горечь, хмель и аромат
заморской стороны.
Его принёс сюда солдат,
вернувшийся с войны.

Он видел столько городов,
Старинных городов.
Он рассказать о них готов.
И даже спеть готов.

Так почему же он молчит?
Четвёртый час молчит.
То пальцем по столу стучит,
то сапогом стучит.

А у него желанье есть.
Оно понятно вам?
Он хочет знать, что было здесь,
когда мы были там...
1946, Москва
Автор умер от ран в 1953 году.


КОНСТАНТИН СИМОНОВ

Горят города по пути этих полчищ.
Разрушены села, потоптана рожь.
И всюду, поспешно и жадно, по-волчьи,
Творят эти люди разбой и грабёж.

Но разве ж то люди? Никто не поверит
При встрече с одетым в мундиры зверьём.
Они и едят не как люди — как звери,
Глотают парную свинину сырьём.

У них и повадки совсем не людские,

Скажите, способен ли кто из людей
Пытать старика на верёвке таская,
Насиловать мать на глазах у детей?

Закапывать жителей мирных живыми,
За то что обличьем с тобой не одно.
Нет! Врёте! Чужое присвоили имя!
Людьми вас никто не считает давно.

Вы чтите войну, и на поприще этом
Такими вас знаем, какие вы есть:
Пристреливать раненых, жечь лазареты,
Да школы бомбить ваших воинов честь?

Узнали мы вас за короткие сроки,
И поняли, что вас на битву ведёт.
Холодных, довольных, тупых и жестоких,
Но смирных и жалких как время придёт.

И ты, что стоишь без ремня предо мною,
Ладонью себя ударяющий в грудь,
Сующий мне карточку сына с женою,
Ты думаешь я тебе верю? Ничуть!!!

Мне видятся женщин с ребятами лица,
Когда вы стреляли на площади в них.
Их кровь на оборванных наспех петлицах,
На потных холодных ладонях твоих.

Покуда ты с теми, кто небо и землю
Хотят у нас взять, свободу и честь,
Покуда ты с ними — ты враг,
И да здравствует кара и месть.

Ты, серый от пепла сожжённых селений,
Над жизнью навесивший тень своих крыл.
Ты думал, что мы поползём на коленях?
Не ужас, — ярость ты в нас пробудил.

Мы будем вас бить все сильней час от часа:
Штыком и снарядом, ножом и дубьём.
Мы будем вас бить, глушить вас фугасом,
Мы рот вам совeтской землёю забьём!

И пускай до последнего часа расплаты,
Дня торжества, недалекого дня,
Мне не дожить как и многим ребятам,
Которые были не хуже меня.

Я долг свой всегда по-солдатски приемлю
И если уж смерть выбирать нам друзья,
То лучше чем смерть за родимую землю
И выбрать нельзя...


ЕВГЕНИЙ ВИНОКУРОВ

ГЛАЗА
Взрыв. И наземь. Навзничь. Руки врозь. И
Он привстал на колено, губы грызя.
И размазал по лицу не слезы,
А вытекшие глаза.

Стало страшно. Согнувшийся вполовину,
Я его взвалил на бок.
Я его, выпачканного в глине,
До деревни едва доволок.
Он в санбате кричал сестричке:
– Больно! Хватит бинты крутить!..
Я ему, умирающему, по привычке
Оставил докурить.
А когда, увозя его, колеса заныли
Пронзительно, на все голоса,
Я вдруг вспомнил впервые: у друга ведь были
Голубые глаза.

ПОЕДИНОК

И когда уже ноги мои затекали
Подо мной, и щека моя тронула лед,
Высоко над собою, по вертикали,
Я увидел кружащийся самолет.
Он заметил меня и все ниже и ниже
Стал спускаться. И вот уж, почти что без сил:
– Ну, дави, – я тогда прошептал, – ну, дави же
На гашетку! – и крепко рукав закусил.
...То ли все же меня не заметил он, то ли
Пренебрег и рывком надавил на штурвал
И, как бог Саваоф на небесном престоле,
Мне – ничтожнейшей точечке – жизнь даровал.
И поднялся, и вышел опять на орбиту...
Я заплакал: “Мальчишка! Убийца! Сопляк!”
И за то, что меня не убил, за обиду
Я поднял над собою замерзший кулак.


ПАВЕЛ ШУБИН
ПОЛМИГА

Нет,
Не до седин,
Не до славы
Я век свой хотел бы продлить,
Мне б только до той вон канавы
Полмига, полшага прожить;
Прижаться к земле
И в лазури
Июльского ясного дня
Увидеть оскал амбразуры
И острые вспышки огня.
Мне б только
Вот эту гранату,

Злорадно поставив на взвод...
Всадить ее,
Врезать, как надо,
В четырежды проклятый дзот,
Чтоб стало в нем пусто и тихо,
Чтоб пылью осел он в траву!
...Прожить бы мне эти полмига,
А там я сто лет проживу!
3 августа 1943

В НОВГОРОДСКОМ ЛЕСУ

Здесь наши танки пронеслись
В неистребимой злобе;
Шинель зеленая, как слизь,
Растоптана в сугробе,
Руа торчит из рукава,
И на безногом теле
В щетине медной – голова
Хозяина шинели.
Российский снег под ним глубок,
И вечен, и бесстрастен...
Над ним – ленивый, сытый волк
Со ржавчиной на пасти;
В закате ледяном ворон
Ликующее вече,
И сосны, может быть, времен
Еще Ледовой Сечи!


ВЯЧЕСЛАВ КОНДРАТЬЕВ

"СМЕРТНЫЙ" МЕДАЛЬОН

Он выдан нам - черный, блестящий,
Похожий на футляр от губной помады...
Впереди, значит, бой н а с т о я щ и й
И хранить его крепко надо.

В нем - фамилия, кровь по Янскому,
Возраст - двадцать коротких лет...
Почему же в нем нет, не ясно мне,

Графы для любимой нет?

Ведь когда от земли отрываешься,
Перебарывая страх и дрожь,
Разве е е не вспоминаешь,
Разве е е не зовешь?

Разве не важно будет
Людям потом узнать -
Кого средь окопных буден
Ты шел каждый день защищать?

И вот, не боясь последствий -
Я ж не буду тогда живой -
Я пишу... И да будет известно
Имя т о й, что не стала женой...


СЕРГЕЙ ОРЛОВ
Его зарыли в шар земной,

А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля -
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...
***
Вот человек - он искалечен,
В рубцах лицо. Но ты гляди
И взгляд испуганно при встрече
С его лица не отводи.

Он шел к победе, задыхаясь,
Не думал о себе в пути,
Чтобы она была такая:
Взглянуть - и глаз не отвести!

***

Учила жизнь сама меня.
Она сказала мне,-
Когда в огне была броня
И я горел в огне,-
Держись, сказала мне она,
И верь в свою звезду,
Я на земле всего одна,
И я не подведу.
Держись, сказала, за меня.
И, люк откинув, сам
Я вырвался из тьмы огня -
И вновь приполз к друзьям.
В августе 1944


НИКОЛАЙ МАЙОРОВ

Нам не дано спокойно сгнить в могиле -
Лежать навытяжку и приоткрыв гробы,-
Мы слышим гром предутренней пальбы,
Призыв охрипшей полковой трубы
С больших дорог, которыми ходили.

Мы все уставы знаем наизусть.

Что гибель нам? Мы даже смерти выше.
В могилах мы построились в отряд
И ждем приказа нового. И пусть
Не думают, что мертвые не слышат,
Когда о них потомки говорят.

Автор погиб 8 февраля 1942 в бою в Смоленской области у деревни Баранцево


МИХАИЛ КУЛЬЧИЦКИЙ

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.
Я раньше думал: "лейтенант"

звучит вот так: "Налейте нам!"
И, зная топографию,
он топает по гравию.

Война - совсем не фейерверк,
а просто - трудная работа,
когда,
черна от пота,
вверх
скользит по пахоте пехота.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чeботы
весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.

26 декабря 1942
Хлебниково

Автор погиб в бою под Сталинградом в Январе 1943


ЛЕОНИД ВИЛЬКОМИР

Моя – над миром синева,
Мои – деревья и кусты,
Мои – сомненья и мечты.
Пусть на дыбы встает земля,
Вопит, и злобствует, и гонит –

Меня к своим ногам не склонит,
Как в бурю мачты корабля.
Я буду жить, как я хочу:
Свободной птицею взлечу,
Глазам открою высоту,
В ногах травою прорасту,
В пустынях разольюсь водой,
В морях затрепещу звездой,
В горах дорогой пробегу,
Я - человек, я – все могу!
Автор погиб в воздушном бою под Новочеркасском.


Сегодня давайте вспомним всех тех, кто дошёл до Берлина и тех, кто этой победы не увидел. Тех чьи мысли и переживания так никогда и не стали стихами. И тех, кто сохранил их для детей и внуков не только в рифмованных строчках, но и в рассказах о том, за что и как воевали, как умирали и как победили в страшной войне. Её нельзя забыть. Поэтому нельзя забывать и их. Благодаря им мы сегодня живы и можем говорить по-русски, радоваться весне, а кто умеет - писать стихи.

Помолчим за павших и умерших и поблагодарим живых. Их остаётся всё меньше.

Если у кто-то вспомнить хорошие стихи о войне, написанные поэтами и просто солдатами, теми, кто сам прошёл её и всё испытал - пишите сюда.

Мы вспомним их вместе. С праздником победы!

Comments

( 14 comments — Leave a comment )
(Deleted comment)
old_fox
May. 9th, 2009 01:44 pm (UTC)
Спасибо, с праздником вас!
gilrain
May. 9th, 2009 01:44 pm (UTC)
с Днём Победы!
"Холода" Александр Васин на стихи Владимира Павлинова(1932-1985) - давно я эту песню искала.

это из того, что вчера вечером с мальчишками смотрели:





gilrain
May. 9th, 2009 01:54 pm (UTC)
Re: с Днём Победы!
и ещё:

ВОИН

Заплакала и встала у порога,
А воин, сев на черного коня,
Промолвил тихо: "Далека дорога,
Но я вернусь. Не забывай меня."

Минуя поражения и беды,
Тропой войны судьба его вела,
И шла война, и в день большой победы
Его пронзила острая стрела.

Средь боевых друзей - их вождь недавний -
Он умирал, не веруя в беду,-
И кто-то выбил на могильном камне
Слова, произнесенные в бреду.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Чертополохом поросла могила,
Забыты прежних воинов дела,
И девушка сперва о нем забыла,
Потом состарилась и умерла.

Но, в сером камне выбитые, строго
На склоне ослепительного дня
Горят слова: "Пусть далека дорога,
Но я вернусь. Не забывай меня."

1939

ЗЕРКАЛО

Как бы ударом страшного тарана
Здесь половина дома снесена,
И в облаках морозного тумана
Обугленная высится стена.

Еще обои порванные помнят
О прежней жизни, мирной и простой,
Но двери всех обрушившихся комнат,
Раскрытые, висят над пустотой.

И пусть я все забуду остальное -
Мне не забыть, как, на ветру дрожа,
Висит над бездной зеркало стенное
На высоте шестого этажа.

Оно каким-то чудом не разбилось.
Убиты люди, стены сметены,-
Оно висит, судьбы слепая милость,
Над пропастью печали и войны.

Свидетель довоенного уюта,
На сыростью изъеденной стене
Тепло дыханья и улыбку чью-то
Оно хранит в стеклянной глубине.

Куда ж она, неведомая, делась
Иль по дорогам странствует каким,
Та девушка, что в глубь его гляделась
И косы заплетала перед ним?..

Быть может, это зеркало видало
Ее последний миг, когда ее
Хаос обломков камня и металла,
Обрушась вниз, швырнул в небытие.

Теперь в него и день и ночь глядится
Лицо ожесточенное войны.
В нем орудийных выстрелов зарницы
И зарева тревожные видны.

Его теперь ночная душит сырость,
Слепят пожары дымом и огнем,
Но все пройдет. И, что бы ни случилось,-
Враг никогда не отразится в нем!

1942, Ленинград

УДАЧА

Под Кирка-Муола ударил снаряд
В штабную землянку полка.
Отрыли нас. Мертвыми трое лежат,
А я лишь контужен слегка.

Удача. С тех пор я живу и живу,
Здоровый и прочный на вид.
Но что, если все это — не наяву,
А именно я был убит?

Что, если сейчас уцелевший сосед
Меня в волокуше везет,
И снится мне сон мой, удачливый бред
Лет эдак на двадцать вперед?

Запнется товарищ на резком ветру,
Болотная чвякнет вода,—
И я от толчка вдруг очнусь — и умру,
И все оборвется тогда.

1958

(с) Вадим Шефнер
andrei_lanskoy
May. 9th, 2009 02:04 pm (UTC)
C праздником!
old_fox
May. 9th, 2009 02:07 pm (UTC)
Спасибо, Андрей.

И тебя с праздником. Расскажи потом, как отметил.
rvb_glas
May. 9th, 2009 02:37 pm (UTC)
Юрий Левитанский

Ну что с того, что я там был?
Я был давно, я всё забыл.
Не помню дней, не помню дат,
Ни тех форсированных рек.

Я неопознанный солдат,
Я рядовой, я имярек.
Я меткой пули недолёт,
Я лёд кровавый в январе.
Я прочно впаян в этот лёд,
Я в нём, как мушка в янтаре.

Ну что с того, что я там был?
Я всё избыл, я всё забыл.
Не помню дат, не помню дней,
Названий вспомнить не могу.

Я топот загнанных коней,
Я хриплый окрик на бегу,
Я миг непрожитого дня,
Я бой на дальнем рубеже,
Я пламя Вечного огня
И пламя гильзы в блиндаже.

Ну что с того, что я там был,
В том грозном быть или не быть?
Я это всё почти забыл.
Я это всё хочу забыть.

Я не участвую в войне —
Она участвует во мне.
И отблеск Вечного огня
Дрожит на скулах у меня.

Уже меня не исключить
Из этих лет, из той войны,
Уже меня не излечить
От тех снегов, от той зимы.

И с той землёй, и с той зимой
Уже меня не разлучить,
До тех снегов, где вам уже
Моих следов не различить.

Ну что с того, что я там был...
forestlynx
May. 9th, 2009 02:41 pm (UTC)
я сегодня на Новодевичьем была...
там ребята похоронены - 20, 20, 25, 23, 22 года - и уже герои...


и сейчас - если тот же возраст, толибо убили, либо самоубийца... своих бьют...
sedoy_alex
May. 9th, 2009 04:25 pm (UTC)
С Праздником, Юрий!
sasha_p
May. 9th, 2009 04:37 pm (UTC)
Илья Сельвинский, "Я это видел". С Праздником! (Простите, что влезаю)
boklomy
May. 9th, 2009 08:38 pm (UTC)
С праздником! С днем победы!
chimere_i
May. 9th, 2009 09:35 pm (UTC)
Юлия Друнина.

Я столько раз видала рукопашный
Раз - наяву
И тысячи - во сне
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

С Праздником!
si_realta
May. 9th, 2009 11:18 pm (UTC)
+1. И не только это, у неё много.
С праздником!
gilrain
May. 11th, 2009 11:23 am (UTC)
а скажи мне, пожалуйста, как историк: вот этот сайт насколько хорош\правилен?

на одном форуме мне сказали: "Смотрел со знающими камрадами. Утверждают, что масса несоответствий. А, вообще, красиво, мне понравилось".

вот и я по своей худости и убогости, обращаюсь к тебе, как к ЗНАЮЩЕМУ КАМРАДУTM
maskodagama
May. 12th, 2009 12:38 pm (UTC)
спасибо большое. многих не знал.
( 14 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2014
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Naoto Kishi