?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Станислав Гжесюк. Похороны отца.

из книги "Босиком, но со шпорами"



У отца моего завелась какая-то мания, что он скоро умрёт - а ведь он был здоровый, ничем не страдал, и ничего ему не докучало. Среднего роста, крепкий, сильный, он был хорошо сложен. Ходил, как и всегда, каждый день на работу и возвращался чаще трезвый, а иной раз и пьяный. В июле он поехал в отпуск в свои родные края. Старался там повидать всех близких и дальних родственников, прощался со знакомыми и всё твердил, что они уж больше не увидятся.

Когда отец вернулся из отпуска, я решил проплатить ему из своих заработков хороший костюм. Пошить костюм я поручил своему "придворному" портному, еврею из второго дома, который мыкал горе в нищете, пытаясь прокормить со своей работы жену и четырёх дочек (самой старшей из них было шесть лет). Клиентами его были "богатые" жители бедного рабочего района, чаще квалифицированные рабочие. Костюм я заказал в первых днях месяца, а платить должен был в рассрочку в два приёма - один раз в середине, а другой раз в конце месяца. Несмотря, что я портному ничего ещё не заплатил, он принёс готовый костюм сразу же накануне пятнадцатого числа.
Когда отец вечером надел новую тройку, я посмотрел на него и с удовольствием заявил:

- Вы, папа, в этом костюме, как буржуй, выглядите.
- И что мне с того, когда я и так вскорости умру, ответил он, присаживаясь на кровати.

К отцу подошла младшая, шестнадцатилетняя сестра и села к нему на колени, а он продолжал:

- Но вот как умру, не хороните меня в этом костюме, потому жалко его закапывать в землю. Отдайте назад портному, может он кому продаст. Похороните меня в моём старом костюме. Трауров по мне не носите, это ведь всё только для людей. Не плачьте, как какой карнавал придёт, так развлекайтесь. Вспоминайте только иногда отца, что хотя может он вам и обиды много причинил, но любил вас и всю жизнь старался, чтобы было вам как можно лучше.
- Что вы, папа, всё глупости болтаете! - сказал я уже обозлившись - Умру! Умру! Вы, папа, здоровее нас всех будете и ещё нас всех переживёте.
- Так это вам только чудится - ответил он.

На следующий день к вечеру мы пошли всей кучей в Селецкий Парк. Один приятель с гитарой, а я с банджолой скрашивали другим время. Пришли несколько девушек, так и танцевали мы на деревянном топтовище - танцплощадке, которая официально работала только по субботам вечером и в воскресенье.

- Там твоя сестра идёт, сказал приятель, указывая на идущую к нам девушку. Она была ещё довольно далеко, и в наступающих сумерках трудно было распознать, кто идёт.
- Она плачет, заметил другой, когда она была уже ближе. Мы прервали развлечение, ожидая, пока она подойдёт.

- Был санитар из больницы, - сказала сестра всхлипывая. - Там папочка, тяжело болен.

Я отдал ей банджолу а сам сел на велосипед приятеля и быстро поехал домой. Мать плачет и повторяет мне всё то же самое. Было уже довольно поздно, когда я вместе с другом поехал в больницу. В коридоре я спросил монашек о состоянии здоровья отца, называя его фамилию. Они внимательно посмотрели друг на друга:

- Очень тяжёлое, извините - ответила мне только через несколько секунд одна из них, пройдите пожалуйста к дежурному врачу, он вам всё точно расскажет. Вот по этой лестнице на второй этаж.

Доктор ответил мне коротко:

- Он умер. Было кровоизлияние в мозг. Его забрали с фабрики, а в больнице он прожил только полчаса.

На следующий день я поехал на фабрику и там узнал, как это случилось. Отец был на фабрике активным профсоюзным деятелем. Много лет рабочие выбирали его делегатом в случае необходимости вмешаться в политику дирекции. Ещё он был хорошим оратором. В этот день рабочие по важному делу созвали митинг. Отец после нескольких выступлений поднялся на трибуну, чтобы расправиться с противниками. В какой-то момент он прервался, спустился вниз и попросил воды. Ему сделалось нехорошо. Через минуту он упал и потерял сознание. Позвонили в скорую помощь. Через полчаса после этого, в больнице отец умер.
За один день, в субботу я должен был уладить все дела, связанные с похоронами. Вечером я сдавал отчёт матери.

- А ксёндза ты заказал? - спросила мать.
- Не, забыл я. А кроме того - отец ведь был неверующий, на что ему ксёндз?
- Ну да, но видишь, люди будут говорить, что мы прямо так без ксёндза хороним. А крест ты заказал?
Отцу и крест и ксёндз были ненужны, мне тоже нет, но по просьбе матери я и это уладил.

Когда мы всей семьёй поехали в больницу забирать останки, там уже было много рабочих с фабрики, которые взяли отгул, чтобы быть на похоронах. Были рабочие с той фабрики, на которой он работал последний год, и с той, на которой он до этого проработал пятнадцать лет. Они принесли венки из красных роз, а когда уже собиралась похоронная процессия, развернули рядом с катафалком большие красные фабричные знамёна. Так и шли по очереди знамёна, крест, катафалк и люди. За катафалком самые близкие родственники: брат (он приехал на похороны из армии), его жена, сестра и я. Мама разболелась и ехала в пролётке на самом конце. Процессия шла по Краковскому предместью, Новому Свету, по Уяздовским аллеям, по Бельведерской, Хелмской, Черняковской - итого с несколько километров. На Бельведерской и Хелмской из каждого переулка подходили группы людей, которые присоединялись к процессии. Это были друзья, сослуживцы, знакомые с района. Отца знали и любили практически все.

На углу Черняковской добавились и мои друзья с Войтовки. Их было человек двадцать. Они шли параллельно по тротуару в маленьких клетчатых кепках, надвинутых на глаза, с красными платками на шеях, руки в карманах.

Таким образом мы и дошли до костёла на Чернякове. От костёла до кладбища оставалось пройти не больше трёхсот метров. Шествие приостановилось у костёла. Вышел ксёндз. Быстро пробормотал заупокойные формулировки, окропил гроб и брезгливо бросил что-то в сторону - и так и стоим уже несколько минут, а процессия не трогается с места. Наконец к нам приблизился работяга, один из тех, со знамёнами, и спрашивает, кто тут имеет право всё решать.

- Может Вы? - обратился он к старшему брату.
- Нет, брат, - ответил Вацек, показывая на меня. Мне тогда было двадцать лет.
- Надо бы решить, кто должен идти с похоронами - ксёндз или знамёна? Ксёндз сказал, что пойдёт только тогда, если отойдут знамёна.

- Так он не хочет за деньги идти за гробом такой небольшой кусочек? Да и лихо с ним, пусть не идёт. Пойдут знамёна - ответил я не задумываясь.

Я услышал за собой гомон и разговоры. Это рабочие комментировали ситуацию. На тротуаре стояла группа ребят с Войтовки. Один из них подошёл и, легонько толкнув меня локтем, тихо сказал:

- Ты мигни только ребятам, что ты согласен. Ребята его или силой поведут, или тут же на улице вытряхнут его из этих святых тряпок. Так ты только моргни, ребята ждут, они без твоего согласия ничего не станут делать, - уговаривал меня приятель.

- Оставьте вы его в покое, чтоб его... Не хочет идти, пускай не идёт. Это ведь похороны отца, пусть всё пройдёт спокойно.

Траурная процессия снова двинулась в путь.

Я шёл на кладбище и думал: "Рабочим тебе быть можно, а вот отмечать этого нельзя даже после смерти, потому как "душа спасена не будет"... Это ведь рабочие знамёна, под которыми сегодня вместе стояли рабочие самых разных политических убеждений, верящие и неверящие. А его, как быка, красный цвет раздразнил".
Когда я возвращался с похорон, всё это дело не выходило у меня из головы. Ведь для верующих людей это был ещё большой вопрос, с кем пойти? С богом или со знамёнами? С этой минуты я терпеть не мог священников.

Вечером сосед, синий полицейский, выговаривал мне, что я поступил плохо, когда попросил идти знамёна:

- Ксёндз должен идти. Я бы выбрал ксёндза.

"Ну вот ещё один из той же братии", тихо сказал я про себя, а громко заметил:

- Так это уж как Вы умрёте, тогда и пойдёт ксёндз. А о знамёнах вы не беспокойтесь, они к вам на похороны не придут.




Предвоенные рассказы Гжесюка можно найти в этом журнале по метке "Босиком, но со шпорами"

Странное судебное заседание

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
karl_gustav
Oct. 15th, 2008 12:22 pm (UTC)
Вопрос Вам, как музыканту - а что такое "банджола"? Стыдно признаться, никогда такого зверя не встречал. Поискал в сети, но только какие-то глухие ссылки на гибрид банджо и мандолины...
old_fox
Oct. 15th, 2008 12:35 pm (UTC)
Это и есть гибрид банджо и мандолины - до войны довольно популярный инструмент у уличных музыкантов в Европе. По звуку ближе к тенор-банджо.

У станислава Гжесюка было две банджолы: на одной он играл с 15 лет в Варшаве вплоть до ареста гестапо в 1940. Вторую купил, если не ошибаюсь, за 500 папирос в концлагере Гузен в 1943 году.
asocio
Oct. 15th, 2008 12:26 pm (UTC)
Хороший рассказ.

Такой ностальгией повеяло - я в детстве такие читал в сборниках разных типа "Рассказы о революции".
q_w_z
Oct. 15th, 2008 12:50 pm (UTC)
Спасибо, хорошйи рассказ
тронул
rdp4v
Oct. 15th, 2008 04:07 pm (UTC)
Спасибо большое!
( 5 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2014
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Naoto Kishi