?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Командование округа АЛ-Варшава ожидало 20-21 августа мощного штурма гитлеровцев со стороны Вислы. Я получил приказ лично принять командование линией обороны "Школа-Кожевенная фабрика". Фабрика стояла в конце Мостовой улицы, эти позиции держали оставшиеся отряды четвёртого, штурмового батальона АЛ "Чвартаки".

Идёт двадцатый день восстания. Старый город ещё держится. На Мостовой относительно спокойно. Я не спеша успеваю проверить все огневые точки дать необходимые распоряжения. Сразу после этого начинается артподготовка. Смотрю на часы - ровно девятнадцать. Снаряды уже бьют в стены школы и метр за метром перепахивают территорию фабрики. Внезапно кто-то начинаеть выть. Тонким, звериным, нечеловеческим голосом. Через пятнадцать минут у нас уже пятеро раненых.

За моей спиной, где-то над полыхающей Старувкой заходит солнце. Красное, почти затянутое чёрным дымом. Начинает темнеть. Поскольку ракет у нас нет, а потому нет и возможности освещать территорию, я высылаю вперёд дозорных, чтобы обезопасить фронт со стороны огромного Красного Дома, занятого немцами. Но гитлеровцы, наученные горьким опытом, раз в три-четыре минуты сами освещают ракетами все подступы, опасаясь наших ночных вылазок. Артиллерия при этом не прекращает своей разрушительной работы и продолжает долбить по фабрике. Ночью на 21 августа высылаю рапорт. Тёплая августовская ночь длится недолго. Тишина и того меньше. В два часа с минутами раздаётся новый, но уже знакомый звук - нас начинает накрывать "коровами". Эти снаряды шестиствольных реактивных миномётов при выстреле издают протяжный низкий звук, похожий на мычание. Некоторым он напоминает звук открываемой массивной дверцы камода или шкафа. Поэтому "коровы" в Варшаве ещё называют "шкафами". "Коровы" поджигают крышу фабрики. Начинают гореть цеха и склады. Я мобилизую на подмогу жителей окрестных домов, и кое-как это у меня получается. Но воды всё равно не хватает, а к Висле не пробиться. В четыре часа утра нам удаётся потушить пожар.

Полшестого. Над Вислой светает, и на наши позиции заходят три пикировщика-"штуки". Несколько долгих изматывающих нервы минут они кружат над фабрикой, пока наконец первый из них не заваливается на крыло и не ныряет вниз. За ним второй "Юнкерс", третий... Нарастающий свист сверлит мозг, и почти сразу звучат три взрыва. На счастье опасность миновала: бомбы упали между фабрикой и Вислострадой.
Ещё не осела пыль от взрывов, а передо мной уже стоял связной от соседа слева, обороняющего "Пекин" - поручика АК "Наленча":

- Пан поручик, от поручика "Наленча".

Беру пакет и пробегаю взглядом неровные строчки. Сосед просит, чтобы я перенёс огонь пулемётов на левый фланг, на пехоту, атакующую его позиции. Киваю головой и отдаю приказы.
Через несколько минут гитлеровцы затихают под шквальным огнём чвартаковских пулемётов, а оставшиеся в живых отползают должно быть в сильном удивлении: после не прекращавшейся весь вечер и ночь артподготовки, миномётного обстрела, пожара и бомбардировки они расчитывали подавить на фабрике все огневые точки.
Дальше до восьми утра нас каждые 10-15 минут дёргают "Юнкерсы". Наконец огонь затихает, и в 8:10 на Вислостраду выезжают танки и бронемашины. От моста Кербедзя в нашу сторону продвигается "Пантера".
Началось. Вдруг я вспоминаю, как неделю назад какой-то почтенный дедушка спрашивал поручика "Жарлока", какая разница между "Тигром" и "Пантерой".



А тот ему ответил абсолютно серьёзным тоном, что вся разница заключается в том, что "Тигр" горит гораздо дольше и ярче. Дедушка удовлетворился ответом и ушёл. Жалко нашего "Жарлока". Хороший и отважный был парень и умер тоже хорошо: Четырнадцатого числа он погиб на баррикаде на Замковой площади, когда повёл ребят на вылазку против танков. Получил в грудь целую пулемётную очередь от сидевшего в доме со стороны улицы Новы Зъязд немецкого пулемётчика.

По фабрике снова начинают стрелять "коровы". Я открываю рот (во время сильных взрывов это имеет большое значение), а следом за мной и все "чвартаки" - на этот случай есть такой приказ. Чёрные от копоти, с вытаращенными глазами и открытыми ртами, мы похожи на ватагу сумасшедших. Секунду мы смотрим друг на друга и начинаем хохотать в голос. Затем на пару минут наступает полная тишина. И сразу же я получаю донесения, что с обоих направлений - и от Вилострады, и от Красного Дома - на нас поднимается пехота.
Фашисты идут на решающий штурм. От исхода ближайших десяти минут зависит не только судьба батальона и позиции, но возможно и судьба Старого города - за нами никого нет.
Ситуация более чем паскудная, и положение у нас очень неудобное. На левом крыле стоит взвод "Карлика" (Тадеуша Карлицкого) - одного из лучших и самых отважных диверсантов-"чвартаков", но людей у него почти не осталось; в середине, включая административное здание фабрики, - взвод "Сташка" (Тадеуша Сулимы)и несколько человек из диверсионной команды "Вырвы". Сам "Вырва" вместе с расчётом "пиата" сидит за бараком рядом с баррикадой. На баррикаде ребята из второй роты "Чвартаков". Они сидят там уже больше 20 часов без сна, и менять мне их некем.

Немецкая пехота бежит быстро. Она как трава ложится под очередями наших пулемётов, но оставшиеся не залегают и не останавливаются. Винтовки, пулемёты и пистолеты "Чвартаков" среляют прямо в лицо немцам. Но нам уже не остановить их - оружия и патронов слишком мало. Начинается страшная рукопашная... В это время на левом крыле немцы прорываются на территорию фабрики. Я кричу "Сташку":

- Быстро поднимай резерв и контратакуй! Давай!!

Расчёт "пиата" аж троится от усердия и после нескольких выстрелов наконец подбивает "Тигр". Слева дымится подожжённая "Пантера". Наши в центре бьются в рукопашную как люди, которым терять уже нечего. К тому же опыта в рукопашных у нас гораздо больше. С флангов гитлеровцев секут кинжальным огнём, и наконец они отступают, а мы и аковцы из "Пекина" провожаем их очередями. Но тут просыпается Красный Дом и начинает поливать наши позиции. В это время ко мне от "Пекина" пробивается заместитель "Наленча" подпоручик АК Орликовский, которого командование АЛ наградило Грюнвальдским крестом. От него узнаю, что на их участке атака тоже захлебнулась.

Пользуясь паузой, направляю рапорт в штаб: "Основной штурм на линии "Пекин-Кожевенная фабрика-Школа" отбит. Уничтожено два танка. Наши потери: трое убитых, девять раненых. Настроение хорошее. Прошу боеприпасов к пулемётам и автоматам. Густав". В штаб отправляется связной "Мотор".
Подступы густо усеяны трупами фашистов. Мы с Орликовским обходим позиции "чвартаков" и осматриваем трупы. Сомнения нет: против нас действовал смешанный отряд СС и Вермахта.
В это время немецкая пехота второй раз поднимается на штурм. Их пулемёты надсадно стучат длинными очередями с флангов. Но это уже не так тяжело. Ясно видно, как, не доходя ещё до позиций "чвартаков", в огне наших пулемётов и автоматов тают серые цепи. Не отводя от них глаз, я радостно кричу Орликовскому:

- Не пройдут, сволочи!

Ответа нет. Я поворачиваю голову... Орликовский лежит уронив голову на левую руку, из которой свисает разбитый офицерский бинокль. Поднимаю голову в трофейной немецкой каске: из отверстия, на месте которого был глаз, заливая лицо, течёт широкая струя крови. Он умер мгновенно. Лучше такая смерть, чем быть засыпанным в подвалах или медленно умирать под развалинами дома.
Через десять минут "Мотор" приносит мне донесение из штаба группировки с абсолютно непонятным текстом: "Кто командует линией обороны "Фабрика-Школа?"

- Они, в господа-бога-душу-мать, там с ума посходили?! Или как?

Вот-вот может начаться третья попытка штурма. Времени нет ни минуты, поэтому отвечаю коротко: "Я! Подпись: поручик "Густав".Позже оказалось, что во взводе "Карлика" во время первого штурма был убит боец Густав Кужеля. Поэтому штаб принял информацию от санитарок, выносивших раненых: "Густав убит".

Уже десять тридцать. Не слышно пехоты. "Коровы" бьют редко, и я иду на свою позицию: штаб в подвале школы.
За деревянной перегородкой в подвале сидят местные жители. Гражданские. Когда я выхожу наверх, пожилая женщина робко заступает мне дорогу:

- Пан поручик, вы нас тут не оставите?

Я мотаю головой и хочу пройти. Но поднимается шум. Люди переживают весь тихий ужас безнадёжной ситуации. Я пытаюсь их убедить, чтобы они уходили вверх по Мостовой, но они и слышать не хотят:
- Пан поручик, мы тут живём... Куда мы пойдём с больными и детьми, святый Боже!
Я весь сжимаюсь внутри, но понимаю, что они правы. И дейсвительно - куда они пойдут? Сердце сжимается от мысли, что через несколько дней нас останется совсем мало, и придёт пора отступать в направлении улицы Фрета. А что станет с ними, с людьми, которые всё это время не оставляли своих надежд на нас? Они, если не уйдут, останутся на милость и немилость пьяных эсэсовцев и власовцев. И эти люди, которых мы сейчас в какой уже раз закрыли своей грудью, будут нас проклинать. а разве мы заслужили их проклятия? Ведь и я, и сотни солдат и офицеров АЛ и АК отдаём жизнь и все силы, всё, что можем дать...
Я выхожу наверх. На Вислостраде пылают стальные туши "Пантеры и "Тигра", уже разорванные и искорёженные взрывами боекомплектов. Мне снова вспоминается "Жарлок" и его слова. А ведь он был прав! "Тигр" и правда горит дольше и ярче.
Я поворачиваюсь к жителям:

- Останемся, не уйдём. Не сдадимся.

Тут прибегает связной из первой роты:

- Гражданин поручик, со стороны Красного Дома идёт в наступление пехота при поддержке бронетранспортёров.

- Передайте "Генеку": открыть огонь по Красному Дому. Пулемёты на фланг. Расчёт "пиата" передать командиру первой роты.
- Так точно, гражданин поручик!
И сразу же за ним - связной третьей роты. Он уже не рапортует, а кричит:

- Гражданин поручик, эсэсовцы вошли на территорию фабрики!
- Собирай ребят! - говорю я стоящему рядом "Сташку". - Пусть берут бутылки. Будем контратаковать!

За деревянной перегородкой подвала слышится движение, шорохи и шум, и сразу же радостные возгласы:

- Слышите? Вы слышите? Они не уходят! Они будут контратаковать!

Я сую за пояс бутылки с горючей смесью и пару гранат и повторяю на ходу, идя вслед за "Сташком".
Повторяю машинально. Одними губами:

"Не уйдём. Будем контратаковать. Будем контратаковать!"




17,91 КБ

Дополнено для alwin:

Более известная послевоенная фотография
"Густава" в звании генерала.

405,07 КБ


<>

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
tuilel
Nov. 19th, 2005 03:27 am (UTC)
Очень интересно! Спасибо! 8)
mikhael_mark
Jun. 21st, 2018 10:40 pm (UTC)
Густав, стало быть, выжил после восстания. А как сложились его послевоенные отношения с АКовцами? В 1944-м они воевали плечом к плечу, а дальше?
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2014
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Naoto Kishi